Необходимым для понимания социализирующей природы анекдота является яркое выражение в этом его жанре структур национальной психологии. К примеру, эротический сюжет интересен не сам по себе - рассказываемые ситуации сами по себе примитивны и недостойны ни нравственного, ни эстетического внимания - он порождается парадоксальной психологической мотивировкой поведения, а ее психологическая структура оказывается не столько индивидуальной, сколько национальной . Вот типично русский вариант эротического анекдота, который можно рассказать иностранцу: Идет в лесу по тропинке солдат, а навстречу молодка, на руках держит младенца. Тропинка узкая, столкнулись они, остановились.

Она говорит: "Солдатик, солдатик, я тебя боюся…". Он наивно недоумевает: "Чe ты дура боисься, ты ж с младенцем." - "Да я его полoжу…" - потупив взор отвечает молодка. Подчеркнет своеобразие русского характера следующий анекдот: Русская делегация в Америке: -Как вы проверяете герметичность своих контейнеров? -На ночь в контейнере мы запираем кошку, если она к утру сдохнет, значит контейнер герметичен. Американская делегация в России: -А как вы проверяете герметичность своих контейнеров? -Мы тоже на ночь запираем там кошку, и если к утру она сбежит, то значит где-то есть щель. Русский национальный характер - это устойчивая составляющая часть русской национальной психологии, которая представляет собой совокупность доминирующих черт и свойств в их когнитивном, эмоциональном и поведенческом воплощении.

Эти черты и свойства степенью выраженности, различным сочетанием, формами проявления определяют своеобразие русского национального характера. То есть, при всех спорах о сущности национального характера, рассмотрения его в пословицах, поговорках, сказках, трудах философов ясно, что, во-первых, он существует, более того, составляет стержень национального самосознания, во-вторых, наследуется (в некоторой степени) от предков и "приобретается в процессе воспитания", в-третьих: национальный характер явственнее проявляется в групповых действиях, особенно в процессе межэтнического взаимодействия.

В ракурсе рассмотрения анекдота встает вопрос, который правомерно ставить перед современными исследователями национального характера: каждый ли человек, принадлежащий к данному народу, обладает типично национальным характером? Умозрительные теории здесь мало помогут. В этом смысле теория "базовой" или "модальной" личности, разработанная культурными антропологами, вполне правомерна: она привязана к исследованиям, к обширной фактологии. Н.Я. Данилевский истолковывает российскую ментальность как исключительность (единичность), обособленность от универсального, общечеловечного.

Именно это обстоятельство было тонко подмечено В.С.Соловьевым, критикующим теорию культурно-исторических типов Н.Я.Данилевского: "Множественность самобытных культурно-исторических типов, вместо единого человечества; независимое и отдельное развитие этих типов, вместо всемирной истории; затем, Россия (со славянством) как особый культурно-исторический тип, совершенно отличный от Европы, и притом тип высший, самый лучший и полный…".

Точка зрения В.С. Соловьева на российскую ментальность принципиально другая. Не отрицая самобытность русской литературы, науки и особенно философии, он полагает, что эта самобытность является лишь особенным индивидуальным проявлением всеобщего, общечеловеческого, общеевропейского: Россия - это часть европейской цивилизации, которую он называет христианской.

Российскую ментальность как особенное проявление общеевропейского можно истолковать, по-видимому, таким образом: европейский рационализм в России - это "сердечный разум", индивидуализм ("самость") - это личностное начало в русском национальном характере, насильственность - это одна из форм российской государственности; коллективность - это соборность, коммунитарность (по Н.А. Бердяеву) и т.д. Н.А. Бердяев, рассматривая российскую ментальность как индивидуальную особенность русской души, объясняет ее универсальностью России как культурного и природного миров. "Противоречивость и сложность русской души, - пишет Н.А. Бердяев, - может быть, связана с тем, что в России сталкиваются и приходят во взаимодействие два потока мировой истории - Восток и Запад. Русский народ есть не чисто европейский и не чисто азиатский народ. Россия есть целая часть света, огромный Востоко-Запад, она соединяет два мира.

И всегда в русской душе боролись два начала, восточное и западное. Есть соответствие между необъятностью, безграничностью, бесконечностью русской земли и русской души, между географией физической и географией душевной". Имеет широкий ряд примеров и следующий анекдот, который можно рассказать иностранцу: Попал Иванушка Дурачок к Бабе Яге, ну она его накормила-напоила и начала спать укладывать: - ты спать на печке будешь или с дочкой моей? Посмотрел Иван на Ягусю, прикинул, что за дочка у нее может быть - на печке! Утром идет на речку умыться, а навстречу ему девица-краса..Глаз не отвести - девица, ты кто? - я - бабкина дочка..а ты кто? - а я Иван..дурак! Дурак! ДУРАК!!!! Ярче всего эта фигура отложилась в сказке "Сивко-Бурко". Здесь говорится: "Отец стал умирать и говорит: "Дети!

Как я умру, вы каждый поочередно ходите на могилу ко мне спать по три ночи" -- и умер. Старика схоронили. Приходит ночь; надо большому брату ночевать на могиле, а ему кое лень, кое боится, он и говорит малому брату: "Иван-дурак! Поди-ка к отцу на могилу, ночуй за меня. Ты ничего же не делаешь!" Иван-дурак собрался, пришел на могилу, лежит; в полночь вдруг могила расступилась, старик выходит и спрашивает: "Кто тут? Ты большой сын?" -- "Нет, батюшка! Я, Иван-дурак". Старик узнал его и спрашивает: "Что же большой -от сын не пришел?" -- "А он меня послал, батюшка!" - "Ну, твое счастье!" Старик свистнул, гайкнул богатырским посвистом: "Сивко-Бурко, вещий воронко!"

Сивко бежит, только земля дрожит, из очей искры сыплются, из ноздрей дым столбом. "Вот тебе, сын мой, добрый конь! А ты, конь, служи ему, как мне служил!" Проговорил это старик, лег в могилу". В чем же добродетель героя или в чем состоит услуга, оказанная спящему (мертвецу)? За что он дарит коня? Сказка здесь явно чего-то не досказывает, здесь выпало какое-то звено, и для полного понимания этого мотива это звено надо восстановить. Здесь могут быть два предположения, которые, однако, друг друга не исключают, а дополняют. Оба предположения подтверждаются материалами. Дело, конечно, не просто в "сиденьи". Это -- слишком бесцветный акт заупокойного культа, чтобы быть исконным. Сказка здесь отбросила некогда имевшиеся обряды жертвоприношений и возлияний.

Впрочем -- отбросила, но не совсем. Так, в одной сказке читаем: "После матери братьям досталось каждому по корове. Иван-дурак взял свою корову и повел в лес к тому месту, где была схоронена мать. Привел и говорит: "Мать, нужно тебе корову?" -- "Нужно, -- говорит мать, -- привязывай"". Этот случай явно очень архаичен. Во-первых, здесь все еще фигурирует лес, во-вторых, герой приходит на могилу матери, и этот-то архаический случай сохранил нам и цель его прихода: он приносит на могилу матери корову. Женившись на дочери Бабы-Яги (царя), герой мирно ждет смерти тестя и вступает на престол только после смерти царя. Или он продолжает жить при царе своего рода приживальщиком.

Есть и другие виды обхода и смягчения этого конфликта. Но все эти случаи не могут скрыть от нас исконного положения вещей. Во-первых, -- герой получает все царство, во-вторых, старый царь при этом умерщвляется. Что герой получает все царство, а не половину -- этот случай в сказке весьма обычен, наличие его не нуждается ни в каких доказательствах. Вот несколько случаев: "И отдал за Ивана-дурачка свою дочь, и отдал ему все царство свое". "А ему отдал все царство свое". "Хто его достанет, дак тому и все государство отдаст". "Отдал ему все царство" и т. д. Эти случаи сохраняют исконную и исторически засвидетельствованную форму, тогда как "полцарства" есть более поздняя сказочная замена.

Поймал иван-дурак в проруби щуку. Та ему: - Отпусти меня, Иван, и любое твое желание по щучьему велению по твоему хотениюбудет исполнено! Обрадовался Ванюха, кинул щуку обратно в прорубь и говорит: - Хочу знать, не слезая с печи, все, что в мире творится за лесами, за горами, за морями-океанами. Хочу под музыку балдеть, на голых девок день и ночь пялиться, с заморскими дураками переписываться и все новые анекдоты про царя-батюшку первому в мире узнавать. так Иван-дурак стал первым на Руси пользователем интернета. На мой взгляд, не стоит иностранцу рассказывать следующий анекдот. Американцы, мол, подарили миру мороженое, французы - кинематограф, англичане - железную дорогу, а русские - автомат Калашникова.

Подтекст этого анекдота отсылает ко времени и к ситуации, когда СССР, доминирующие в военном отношении и демонстрировавшие военную угрозу остальному миру, силой своей пропаганды создали ложно впечатление о сущности мощи, силы, военном порядке страны, замешанном на мотивах пропаганды и агитации Столь же несуразным и нелепым будет выглядеть в глазах иностранца следующий анекдот: Русский и американец разговорились о машинах. - Когда у меня хорошее настроение, - говорит американец, - я предпочитаю ездить на автомобиле светлой окраски! Если я чрезмерно загружен или возникает много проблем, то я сажусь за руль темной машины! Ну а если я отдыхаю за границей, то выбираю машины ярких праздничных цветов!

- Ну, у нас все проще, - говорит русский, - если настроение очень хорошее, то можешь прокатиться на желтой машине с синей полоской. Если чувствуешь себя неважно, то машина будет белая, а полоса красная. А за границу я один раз тоже ездил. Но только на танке! Уж слишком велик повод увидеть в них пренебрежение к национальной принадлежности, что в советском менталитете однозначно являлось криминалом. Встpечаются два кpейсеpа: амеpиканский и pусский.

Hа pусском-паника, суматоха, капитан бегает, кpичит: Кто кинул валенок на пульт? Кто кинул валенок на пульт? Амеpиканцы посмотpели на беспоpядок и говоpят: У нас в Амеpике такого нет! Русский: Да нет больше вашей Амеpики. Кто кинул валенок на пульт?